Москва, 1996 год. Зима уже крепко взяла город в свои руки, но в загородном особняке на Рублёво-Успенском шоссе горели все огни. Андрей Владимирович Градов отмечал своё шестидесятилетие. Бывший генерал КГБ, а теперь очень состоятельный человек, собрал за столом тех, кого считал близкими: партнёров по бизнесу, старых друзей из прошлой жизни, нескольких родственников.
Вечер обещал быть долгим и шумным. Звучала музыка, звенели бокалы, люди смеялись чуть громче, чем требовалось. Никто не заметил, как всё изменилось за считанные минуты.
Когда Платон подъехал к воротам, он сразу почувствовал неладное. Его чёрная «Волга» остановилась у распахнутых створок. Охранник на посту не вышел встречать. Тишина казалась слишком густой для такого праздника.
Он вошёл в дом и замер. В большом зале, где ещё недавно танцевали, лежали тела. Кровь растекалась по паркету, впитывалась в дорогие ковры. Запах пороха и железа висел в воздухе. Платон медленно прошёл мимо отца. Андрей Владимирович сидел в кресле, словно продолжал принимать гостей, только теперь с аккуратной дыркой во лбу.
Платон обошёл первый этаж, потом поднялся наверх. В одной из спален он услышал едва различимый шорох. Открыл дверцу встроенного шкафа. В самом большом чемодане, среди зимних вещей, сидели двое мальчиков. Младшему лет пять, старшему - примерно семь. Они смотрели на него огромными глазами и не издавали ни звука.
Это были Ваня и Коля - его сводные братья, о существовании которых Платон узнал всего два года назад. Мальчики дрожали, но не плакали. Кто-то успел их спрятать.
Платон вывел их из гардеробной, завернул в первое попавшееся пальто и отвёл в машину. Вернулся в дом уже с ясной головой: нужно было ждать милицию. Они приехали быстро - несколько машин, оперативники, следователь в длинном пальто. Детей сразу забрали. Сказали, что отвезут в спецприёмник, а потом определят в детский дом. Платон пытался возражать, но его слова никто не слушал.
Его самого увезли на допрос. В маленькой комнате без окон следователь задавал одни и те же вопросы: где он был в момент нападения, почему опоздал, знал ли он о врагах отца. Платон отвечал честно - он действительно опоздал. Задержался на встрече в центре, потом попал в пробку на выезде из города. Ничего подозрительного.
Но следователь смотрел на него так, будто уже решил, что Платон причастен. Или, по крайней мере, что-то скрывает.
Ночью, когда его наконец отпустили, Платон стоял на пустой улице и смотрел на огни далёкой Москвы. В кармане лежал маленький бумажный самолётик, который Коля сунул ему в руку перед тем, как их увели. На крыле детским почерком было написано одно слово: «братик».
Платон сжал бумагу в кулаке. Он понимал, что эта ночь разделила его жизнь на до и после. Отец мёртв. Братья в казённом учреждении. А кто-то очень тщательно спланировал бойню и ушёл без следов.
Он не знал ещё, что это только начало. Что ниточки, ведущие к заказчикам, тянутся гораздо дальше, чем кажется на первый взгляд. Что в 1996 году в России месть и кровь часто шли рука об руку с большими деньгами и старыми тайнами спецслужб.
Платон сел в машину и медленно поехал в сторону города. Он дал себе слово: найти тех, кто это сделал. И забрать братьев домой. Любой ценой.
Теперь у него не осталось почти ничего. Ни отца, ни прежней спокойной жизни. Только долг. И это чувство оказалось сильнее страха.
Читать далее...
Всего отзывов
13